Александр Покрышкин. Ястреб небес

окт 112020

Впервые о летчике-истребителе А. И. Покрышкине я услышал еще в детстве от отца и деда, и эти рассказы мне почему-то особенно запомнились (детские впечатления, наверное). Когда я приехал в Новосибирск, то неожиданно для себя узнал, что один из самых результативных советских летчиков-истребителей Великой Отечественной войны - почетный гражданин Новосибирска. К тому же, мимо памятника ему мне доводится проезжать каждый раз, когда я езжу в Новосибирск по делам. Прославленный лётчик Великой Отечественной, человек, немало сделавший для развития ВВС СССР, первый трижды Герой Советского Союза – биография его вызывает сильный интерес.

Родился будущий ас в Новониколаевске Томской губернии (ныне – Новосибирск) 21 февраля (6 марта) 1913 г. в семье фабричного рабочего. В 15 лет, после окончания школы-семилетки, юноша идет работать на стройку. Спустя 2 года Саша поступает в местное техучилище, где выучивается на специальность слесаря.

Перелом в жизни Александра наступил в 1932 г., когда его призвали в ряды РККА. Он попал в 3-ю Пермскую школу авиатехников, которую окончил через год. С 1933 по 1934 гг. учится на курсах усовершенствования технического состава ВВС РККА. После окончания курсов, в декабре 1934 г., Покрышкин становится старшим авиационным техником авиазвена связи 74-й стрелковой дивизии Северо-Кавказского военного округа.

Александр Иванович, много позже, в книге «Крылья истребителя» вспоминал об этом так (здесь и далее цитаты из нее).

“Повинуясь зову сердца, я простился с родной Сибирью, заводом, где прошло юношество, и уехал учиться в авиационную школу. Там меня ждало первое горькое разочарование: школа готовила авиационных техников. Мысль о том, что я не буду летать, удручала меня. Начальник школы, по видимому, хорошо понимал моё настроение.
— Тебе обязательно надо быть лётчиком? И, вероятно, таким, как Чкалов? — шутливо спросил он.
— Обязательно, — угрюмо ответил я.
— Что мне с вами делать?! — иронически усмехнулся начальник. — Все вы обязательно хотите быть Чкаловыми, хотите летать. А кто же займётся моторами?
И меня оставили в технической школе. Скрепя сердце я стал изучать моторы к бипланам конструкции Поликарпова — машинам для того времени неплохим, но довольно далёким от моей мечты — истребительной авиации… Однако должен признаться, что учёба в школе принесла мне большую пользу. Я хорошо изучил материальную часть, приобрёл серьёзные технические знания и навыки. Всё это очень пригодилось на войне.”
Но Александр хотел стать пилотом. И, надо отдать ему должное, упорно шел к своей цели. В 1936 г. Покрышкин начинает учиться в Краснодарском аэроклубе. Знания, полученные там, помогли ему добиться направления на учебу в Качинскую Краснознаменную военную авиашколу в ноябре 1938 г. Окончив ее через год, Покрышкин в звании лейтенанта распределен на должность младшего летчика в 55-й истребительный авиаполк ВВС Одесского военного округа, базировавшийся в Кировограде. Причем из-за того, что он окончил авиашколу с отличием, его хотели оставить в школе инструктором. Но Александр рвался в летчики-истребители. В 1940 г. полк «сменил прописку» и был перебазирован в молдавский город Бельцы, где и встретил Великую Отечественную войну. С самого начала карьеры Покрышкин делает упор на теоретическую подготовку реальных воздушных боев.

“Помнится, однажды моё внимание привлёк рассказ одного лётчика, описывавшего свою схватку с противником. «План боя, — писал этот лётчик, — был решён в одну секунду». Я подчёркиваю слова: «план боя».
Стало быть, воздушный бой, который длится считанные секунды, должен иметь свой план. Многое в искусстве лётчика-истребителя определяется тем, чтобы суметь в какие-то доли секунды продумать этот план и решить его в свою пользу.
Однако в учебных боях я увидел, что план боя может решаться мгновенно лишь при хорошей, всесторонней подготовке на земле, заблаговременном продумывании всех вариантов действий в воздухе.
<…>
В авиации существует своя методика боя, очень точная и ясная. Нужно хорошо освоить эту методику, чтобы найти то, что ни в какие инструкции не укладывается, найти что-то новое. И я завёл альбом своих полётов. Фигуры высшего пилотажа я расчленял на чертежах, строил расчёты, как бы отображая и дополняя на бумаге то, что я совершал в воздухе. Высший пилотаж не может быть самоцелью для лётчика. Его красота и ценность не только во внешне блестящем выполнении фигур. Каждая фигура — даже самая простейшая — это манёвр в будущем воздушном бою. Рисуя схемы, рассчитывая их, лётчик как бы воспроизводит картину и расчёты какого-либо из своих будущих воздушных боёв. Помог ли мне этот альбом? Да, конечно! И сейчас, когда прошло немало лет с тех пор, как в него был занесён первый чертёжик, первый расчёт, сделанный ещё, может быть, по-школьнически, этот альбом дорог и близок мне, он сослужил немалую службу.”
Первая воздушная схватка Покрышкина случилась уже 22 июня 1941 г. и, что называется, «вышла комом»: по неопытности и незнанию он подбил советский фронтовой бомбардировщик Су-2. Реабилитировался он через 4 дня, сбив на своем истребителе МиГ-3, немецкий истребитель Мессершмитт Bf-109. Одержав через неделю еще одну победу, был подбит немецкой зенитной артиллерией. Самолет упал за линией фронта и летчик 4 дня пробирался к своим.

Покрышкин участвовал во многих оборонительных операциях 1941 г., совершив 190 боевых вылетов, 144 из которых в роли штурмовика, сбил три вражеских самолета (2 – лично, 1 – в группе). Позже он неоднократно будет повторять: «Тот, кто не воевал в 1941–1942, настоящей войны не знает».

Видя катастрофу первых недель войны, Александр обдумывает причины поражений советской авиации, анализирует воздушные бои, записывая идеи и соображения в специальную тетрадь «Тактика истребителей в бою». В результате долгой кропотливой работы он выработал новую тактику воздушного боя, которая впоследствии станет известна всей советской истребительной авиации, и вывел правило: «Чтобы соображать в воздухе, надо готовиться на земле». Однако тактика была признана не командованием не сразу и в 1942 г. даже привела к серьезным конфликтам с командиром полка.

“В альбом уже был занесён манёвр с восходящей спиралью. В процессе боёв возник новый манёвр, связанный с уходом под трассу противника. История его такова. Лётчики соседнего полка получили новые машины. Пролетая над нашим аэродромом, они приветствовали нас блестящим каскадом фигур высшего пилотажа. Один из пилотов «крутнул бочку». Но вместо этой фигуры у него получилась бочка с зарыванием машины и потерей высоты. Произошло это у него случайно, как бывает иногда у начинающих лётчиков.
Эта фигура — неправильная управляемая бочка с потерей высоты — заинтересовала меня и подтолкнула на мысль о создании манёвра с уходом под трассу противника. А что если применить эту фигуру в бою? Поднявшись в воздух, я сделал бочку. Получалось! Нарисовал схему. Выходило! Эта фигура долгое время занимала моё воображение. Иногда я ловил себя на том, что ладонями рук делал её, разыгрывал воздушный бой. Известно, что лётчики любят «разговаривать» с помощью рук. Самые замысловатые манёвры в воздухе они могут изобразить то плавным, то резким движением ладоней.
По замыслу должно было получиться так: в случае если «мессер» зайдёт мне в хвост, я ухожу под трассу его пуль «бочкой». Когда я показал свой чертёж лётчику Фигичеву, он высмеял меня:
— Ерунда, детская фигура.
Но я верил в манёвр. Оправдал он себя и в бою. Три «мессера» пытались зажать меня. Атакуя ведущего, я вдруг услышал по радио голос напарника:
— Вас атакуют сзади.
Я не стал оглядываться. Почти инстинктивно сделал движение вниз и потерял высоту. Немец пронёсся над моей машиной. Чувство радости охватило меня, манёвр с уходом под трассу удался!
Однако это был оборонительный приём. А как сделать его средством атаки? Ведь любой манёвр истребителя в воздушном бою обязательно должен содержать в себе дух наступления, быть средством уничтожения противника.”
До июля 1942 г. Александр продолжал воевать на Южном фронте: участвовал в оборонительных боях за Кавказ, а в августе вместе с авиаполком убыл в тыл на переформирование и осваивание новой техники – новых советских истребителей Як-1 и американских P-39N «Aerocobra». На «Аэрокобре» в 1943 г. Покрышкин и обретет славу аса-истребителя, которого боялись летчики Люфтваффе.

В январе 1943 г. полк, в котором служил Покрышкин, направили в Иран для получения новой техники. Вернувшись в начале апреля, летчики сразу же включились в воздушную битву за Кубань. Это был один из ключевых моментов войн. Если битву под Сталинградом и сражение под Курском называют переломом на земле, то бой за небо Кубани – перелом войны в воздухе.

“Весною сорок третьего года, на самом левом фланге гигантского фронта борьбы, немцы, используя рано подсохшие после весенней распутицы крымские аэродромы, сосредоточили на них несколько тысяч самолётов. На аэродромную сеть этого участка фронта приземлились лучшие немецкие истребительные эскадры. Самолеты немецких асов были разрисованы различными эмблемами. Тут были и кошки, и драконы, червоные и пиковые тузы. Помимо этой «устрашающей» декорации, немецкие самолеты, прилетевшие на Кубань, отличались от прежних новой модернизацией. Она коснулась увеличения скорости и маневренности, бронирования и вооружения. Немцы, сосредоточивая на Кубани серьёзные авиационные силы, собирались обескровить наш воздушный флот, возвратить утерянное превосходство в воздухе. Но расчёты врага потерпели провал.”
Именно в этих тяжелых боях Покрышкин проявил себя как блестящий тактик воздушного боя. Предложенные им приемы патрулирования воздушного пространства, например «кубанская этажерка», принесли советским ВВС крупные победы.

“Один из впервые тогда примененных нами боевых порядков Дзусов (командир полка – прим. мое) метко назвал «этажеркой». Это было ступенчатое, эшелонированное в высоту и достаточно широкое по фронту построение значительной группы самолётов. Каждая ступенька «этажерки» выполняла свою, строго определённую роль. В целом же она являла собой грозное для противника боевое построение советских истребителей. Если вражеским самолётам и удавалось уйти из-под удара одной ступеньки «этажерки», они немедленно подпадали под убийственный огонь другой, затем третьей.”
Только за апрель 1943 г. Александр сбил 10 самолетов Люфтваффе. Тогда же он получает свою первую золотую звезду Героя Советского Союза, а уже в августе становится дважды Героем Советского Союза. Всего за время битвы над Кубанью Покрышкин сбил 22 вражеских самолета и приобрел всесоюзную известность. Есть легенда, что завидев «Аэрокобру» с белым номером «100», немецкие летчики предупреждали друг друга: «Внимание! В воздухе Покрышкин!».

Александр Иванович был не только блестящим тактиком, но и очень хорошим учителем. Многие его ученики кубанского периода тоже стали опытными асами.

“Новых летчиков было сначала пятеро: Голубев, Клубов, Трофимов, Жердев, Чистов. Знакомя меня с ними, Дзусов шутливо сказал:
— Вы будете учиться по системе Покрышкина…
Летчики улыбались: что это за система? Система — это. конечно, было сказано чересчур громко. Но определённые принципы истребительного боя мы в эскадрилье уже имели. С этими принципами мы считали своим долгом познакомить молодёжь. Все пятеро раньше летали и дрались на самолётах другой конструкции, нежели те, что были в нашей части. Кое-кто из них думал, что они всё знают, всё умеют и что речь идёт о том, чтобы ознакомиться с новой боевой техникой, совершить два-три провозных полёта — и всё. Нужно было со всем этим считаться и щадить их самолюбие.
Формула боя — высота, скорость, манёвр, огонь — изучалась на схемах. Держа в руках металлические модели «мессершмитта» и нашего истребителя, летчики совершали различные эволюции, шли в атаку, маневрировали, «сбивали» друг друга. На специальной установке они учились стрелять. Освещенные электрическими лампочками двигались схематические изображения самолётов. По команде, с указанием дистанции, ракурса и скорости летчики должны были «поражать» цель.
Вся эта большая подготовительная работа на земле и в учебных полетах нужна была для того, чтобы постепенно ввести лётчиков в бой. Ввод в бой — один из ответственнейших моментов воспитательной работы командира. Можно сравнить это с тем, как учат человека плавать. Есть сторонники того, чтобы попросту бросить новичка в воду — пусть, мол, барахтается, как-нибудь выплывет, а там, глядишь и приучится держаться на воде. Я никогда не был приверженцем такого способа. На мой взгляд, ввод лётчика в бой является сложным процессом. Главное в нём — при первом же боевом полёте вселить в лётчика уверенность в победе. Как это сделать? Очевидно, личным показом командира — как надо сбивать неприятельские самолеты.
Готовя своих лётчиков к первому боевому полету, я и сам много готовился прежде, чем повести их в небо, пересекаемое вражескими трассами. Предстоял своеобразный предметный урок на тему: как добиваться успеха в воздушном бою. Конечно, мне, как преподавателю, ни в коем случае нельзя было оскандалиться.”
В течении 1943 г., кроме Кубани, Александр успел принять участие в Миусской, Донбасской, Мелитопольской наступательных операциях. В ноябре 1943 г. он становится заместителем командира 16-го гвардейского истребительного полка. К концу 1943 г. на личном счету Покрышкина было 550 боевых вылетов и 53 победы в воздухе. Поэтому в августе 1944 г. он становится первым трижды Героем Советского Союза в СССР.

В январе 1944 г. полк снова отправили на переформирование. В феврале Покрышкину предложили должность в Главном Штабе ВВС РККА. Он отказался и остался в своем полку, став его командиром. С мая 1944 г. полк снова в боях. В июне Александр Иванович получает звание полковника и принимает командование 9-й гвардейской авиадивизией.

Полк Покрышкина участвовал в Яссо-Кишиневской и Львовско-Сандомирсой наступательных операциях. Кстати, во время последней Александр одержал две последние официально зачтенные ему победы. Немного забегая вперед: считается, что за годы войны он совершил 650 вылетов, провел 156 воздушных боев, сбил 59 вражеских самолётов лично и 6 — в составе группы. Должность комдива уже не позволяла Покрышкину самому вылетать на боевые задания. Теперь его задачей было управление войсками.

В январе 1945 г., когда советские войска пересекли польско-германскую границу, встала проблема с аэродромами. Гитлеровцы при отступлении свои аэродромы планомерно уничтожали. Использование грунтовых аэродромов оказалось временной мерой: по мере приближения весны земля оттаивала, и грунтовые площадки превращались в грязь. Покрышкин принимает решение в качестве взлетно-посадочной полосы использовать шоссейную дорогу. Это решение в полной мере себя оправдало.

После окончания Великой Отечественной войны Александра Ивановича направили в военную академию им. М.В. Фрунзе, где он проучился три года (1945–1948). В августе 1953 года Покрышкин становится генерал-майором и уходит из ВВС в войска ПВО. В феврале 1955 г. он уже командующий Северо-Кавказской Армией ПВО. Но надолго там не задерживается: меньше чем через год (в январе 1956 г.) его направляют на учебу в Высшую военную академию им. К.Е. Ворошилова. После ее окончания Покрышкин занимал высшие командные посты в войсках ПВО СССР, а с июля 1968 г. – в звании генерал-полковника авиации стал заместителем командующего войсками ПВО СССР. В январе 1972 г. Александр Иванович становится председателем ЦК ДОСААФ, а в декабре того же года – маршалом авиации.

Умер прославленный летчик 13 ноября 1985 г., похоронен на Новодевичьем кладбище Москвы.

В Новосибирске, где родился прославленный летчик-ас, его именем названа станция метро и установлен памятник. На памятнике у ног Александра Ивановича сидит ястреб. Может быть он символизирует тягу Покрышкина к небу, а может быть является эдакой отсылкой к статье об асе в американском журнале комиксов “True Comics”, в которой Александра Ивановича назвали «Ястребом небес» (Sky Hawk).

undefined

Памятник А. И. Покрышкину. Новосибирск. Фото автора. Октябрь 2020 г.

На станции метро его имени на стене над названием размещены три золотые звезды Героя Советского Союза, а под потолком висит маленький макет «Аэрокобры» – истребителя, на котором Покрышкин одержал большую часть своих побед.

 undefined

Новосибирск. Станция метро им. маршала Покрышкина. Фото автора. Октябрь 2020 г.

undefined

Новосибирск. Станция метро им. маршала Покрышкина. Макет "Аэрокобры". Фото автора. Октябрь 2020 г.

Вместо эпилога

В нынешние времена некоторые сравнивают самых результативных советских асов с немецкими, у которых индивидуальные счета сбитых самолетов были гораздо выше. Например, с Эриком Хартманном с его 352 победами или Отто Киттелем, у которого было 267 побед. Утверждается, что асы Люфтваффе были лучше. Что тут сказать... Немецкие суперасы были индивидуалистами, зачастую действовавшими по принципу "бей и убегай", говоря современным языком, они занимались медиараскруткой самих себя. Это дало ожидаемый эффект: когда был сбит Отто Киттель, наземные войска на его участке фронта пришли в уныние – "Киттель погиб, теперь нам крышка". Советские же асы, например Покрышкин, не гнались за индивидуальными счетами. И старались обучить как можно большее количество летчиков. Поэтому они более эффективно выполняли задачи как по обороне советских порядков от вражеских бомбардировщиков, так и по сопровождению своих бомбардировщиков и штурмовиков.

Трижды Герой Советского Союза, маршал авиации Александр Иванович Покрышкин внес очень ценный вклад в Великую Победу. И о нем обязательно нужно помнить!

Нет опубликованных комментариев.

Новый комментарий

Atom

Top.Mail.Ru